Материалы, опубликованные на этой странице, отражают взгляды Генерального координатора и не обязательно выражают официальную позицию Международного движения Global Citizens.
Где заканчивается государство
Школа исчезает дважды. Сначала — из статистического реестра. Затем — из представления населённого пункта о собственном будущем. Государственная статистика фиксирует первое исчезновение. Второе ставит вопрос об общественных и политических последствиях.
Государство оставляет после себя множество карт. Дороги показывают, куда оно способно добраться. Налоги — откуда оно получает средства. Школы — где оно намерено присутствовать не эпизодически, а ежедневно.
За последнюю четверть века российская школьная карта существенно изменилась. Согласно сборнику «Образование в цифрах: 2026», в 2000/01 учебном году программы начального, основного или среднего общего образования реализовывали 68 804 организации. К 2025/26 учебному году их число сократилось до 37 965. Таким образом, в статистическом учёте стало на 30 839 образовательных организаций меньше — сокращение составило 44,8%.
Сборник подготовлен на основе данных Росстата, Министерства просвещения Российской Федерации, Ведомственного ситуационного центра Министерства науки и высшего образования Российской Федерации, Федерального казначейства, ОЭСР и ЮНЕСКО, а также собственных разработок Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ. Это сводная статистическая картина российского образования, а не отчёт отдельного ведомства.
Наиболее глубокие изменения произошли в сельской местности. Число государственных и муниципальных сельских школ уменьшилось с 45 475 до 20 664 — на 24 811, или на 54,6%. В городах соответствующий показатель сократился с 22 694 до 16 319 — на 28,1%. Число частных школ выросло с 635 до 982, но этот рост не мог изменить общего направления процесса.
За тот же период численность школьников уменьшилась с 20,55 млн до 17,78 млн человек — на 13,5%. Это сопоставление не устанавливает причины изменения школьной сети, но показывает, что процент сокращения числа образовательных организаций был более чем втрое выше, чем процент снижения численности учащихся. Детей стало меньше. Образовательных организаций — значительно меньше.
Эти цифры не означают, что все исчезнувшие из статистики организации были физически закрыты. За изменением показателя могли стоять объединения, преобразования и изменения организационного статуса. Статистика также не раскрывает мотивов каждого управленческого решения. Однако методологические оговорки не отменяют масштаба перемен: учтённая статистикой школьная сеть стала менее разветвлённой, причём наиболее заметное сокращение произошло в сельской местности.
В управленческом языке подобные изменения принято называть «оптимизацией». Это удобное слово: оно обещает эффективность, не называя места, которого лишается учреждение. У оптимизации нет адреса. У школы он есть всегда.
В крупном городе объединение двух учреждений может остаться преимущественно административным событием. В небольшом населённом пункте значение школы может выходить за пределы здания и учебного плана. Она является одним из повседневных мест присутствия публичного института; поэтому её судьба может выходить за пределы ведомственной отчётности.
Политическое значение школы состоит не в том, что она представляет государство торжественно. Напротив, она делает это буднично: каждый день, в одном и том же месте, для одних и тех же семей. В политическом смысле важно именно это повседневное присутствие государства — особенно тогда, когда оно прекращается.
Американская статистика показывает другую конфигурацию. Сравнение не является полностью симметричным: российский показатель охватывает организации разных форм собственности, реализующие программы общего образования, тогда как соответствующая американская таблица учитывает государственные школы. Различаются и временные границы: данные Национального центра статистики образования США относятся к 2022/23 учебному году, российские — к 2025/26 учебному году.
Однако направление изменений различимо. В Соединённых Штатах число государственных школ выросло с 93 273 в 2000/01 учебном году до 99 388 в 2022/23 учебном году — приблизительно на 6,6%. Численность учащихся государственных школ увеличилась с 47,2 млн осенью 2000 года до 49,6 млн осенью 2022 года — примерно на 5,0%.
Одновременно число обычных государственных школьных округов уменьшилось с 14 859 до 13 318 — на 10,4%. Статистика не раскрывает причин этого сокращения и не позволяет автоматически приписывать его единой политике укрупнения. Она фиксирует другое: административных единиц стало меньше, а школ — больше.
В этом заключается главное различие двух процессов. В России сокращалась прежде всего сеть образовательных организаций, особенно в сельской местности. В Соединённых Штатах сокращалось число структур, управляющих сетью, но не сама национальная сеть государственных школ.
В России статистика фиксирует сокращение числа образовательных организаций. В Соединённых Штатах — сокращение числа школьных округов при одновременном росте числа государственных школ.
Это не доказывает превосходства одной системы над другой. Количество школ ничего не говорит о качестве преподавания, состоянии зданий или результатах учащихся. Но оно показывает, какой элемент системы принимает на себя сокращение. В одном случае это учреждение, непосредственно работающее с населением. В другом — административная структура, находящаяся между школой и государством.
С высшим образованием простые подсчёты становятся ещё менее надёжными. В России число организаций, реализующих программы бакалавриата, специалитета и магистратуры, уменьшилось с 965 в 2000/01 учебном году до 751 в 2025/26 учебном году. Однако начиная с 2020/21 учебного года в этот показатель включаются научные организации, реализующие программы магистратуры. Поэтому весь временной ряд нельзя считать полностью однородным.
В Соединённых Штатах число учреждений высшего образования, присваивающих академические степени и участвующих в федеральных программах финансовой помощи, сократилось с 4 182 в 2000/01 учебном году до 3 896 в 2022/23 учебном году. На этот показатель, как предупреждают методологические примечания Национального центра статистики образования США, влияет, в частности, порядок отдельного учёта филиалов.
Число университетов важно, но оно не измеряет интеллектуальную мощность страны. Учреждений может становиться меньше, а исследований — больше. Зданий можно пересчитать. Способность государства производить и использовать знания требует другого измерения.
Американская статистика позволяет увидеть это различие. Расходы учреждений высшего образования США на исследования и разработки выросли с 30,1 млрд долларов в 2000 финансовом году до 108,8 млрд долларов в 2023 финансовом году. В постоянных ценах 2017 года показатель увеличился с 41,4 млрд до 89 млрд долларов — более чем вдвое. Федеральные источники обеспечили 55% университетских расходов на исследования в 2023 году.
Эти деньги не гарантируют обоснованности государственных решений. Финансирование создаёт возможность производить знания; оно не обязывает органы власти использовать их при выработке политики. Вместе с тем американские данные показывают, что сокращение числа учреждений не обязательно сопровождается ослаблением исследовательской деятельности: число учреждений уменьшилось, тогда как расходы на исследования выросли.
Для равноценного вывода о России потребовался бы отдельный ряд официальных сопоставимых данных о расходах вузов на исследования, источниках их финансирования и государственных заказах на экспертно-аналитические работы. Без такого ряда положение российского академического сообщества в системе государственного управления можно оценивать, но нельзя считать статистически установленным.
И всё же основной вопрос остаётся. Производство знания и способность власти использовать знание — разные государственные функции. Университет может подготовить расчёты и экспертные заключения. Государство должно создать порядок, при котором они участвуют в выработке решений, а не появляются после того, как решение уже принято. Экспертиза, приглашённая исключительно для подтверждения готового вывода, является не советом, а декорацией.
Решения в сфере образования могут иметь отсроченные политические последствия. Сначала изменение может выглядеть преимущественно как учётная операция: учреждение объединяют, преобразуют или исключают из реестра. Затем оно может приобрести территориальное значение и повлиять на отношения между государством, местным сообществом и людьми, для которых школа была частью повседневной жизни.
Именно поэтому вопрос заключается не в количестве учреждений, которые государство способно объединить или сократить. Вопрос в том, какую образовательную, гражданскую и интеллектуальную инфраструктуру оно считает необходимой для собственного будущего.
Государство заканчивается не только там, где проходит его граница. Исчезновение институтов, через которые человек ежедневно ощущает его присутствие, может восприниматься как отступление государства из повседневной жизни.
Школьная карта не выносит политических приговоров. Она позволяет поставить более простой и потому неудобный вопрос: где государство продолжает оставаться рядом, а где его повседневное присутствие постепенно заменяется отчётностью.
Будущую ревизию образовательной системы следует оценивать не по количеству новых лозунгов, а по ответу на старый вопрос: что государство считает своей обязанностью — сокращать расходы на учреждения или сохранять гражданскую и интеллектуальную инфраструктуру страны?
Школу можно закрыть за один бюджетный год. Возвратить её — значительно труднее.